Вверх страницы
Вниз страницы

Дворянская жизнь

Объявление

НОВОСТИ
СПИСОК НОВОСТЕЙ
Дворянская жизнь в Российской империи 1885-1886г.
.
ССЫЛКИ

список ссылок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » Санкт Петербург » "Северный вестник"


"Северный вестник"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://www.xrest.ru/schemes/00/17/58/a6/%D0%A1%D0%95%D0%A0%D0%98%D0%AF%20%22%D0%92%D0%9E%D0%99%D0%9D%D0%90%20%D0%98%20%D0%9C%D0%98%D0%A0%22.%20%D0%A1%D0%90%D0%9B%D0%9E%D0%9D%20%D0%90%D0%9D%D0%9D%D0%AB-1.jpg


Открытие журнала "Северный вестник"
Июль 1885Константин Александров, Александр Васнецов, Анатолий Любавин  повествуют о литературе и политике, о людях и статуях, о писателях и читателях.

Отредактировано Константин Александров (2015-09-07 17:13:09)

0

2

Прошло всего несколько дней с момента его возвращения в Гатчину. Он не мог сказать, что вернулся к родным пенатам. Его здесь никто не ждал. Его кормилица давно почила. Он вспоминал ее чаще, чем мать, и он не мог даже выдавить из себя слез, чтобы пожалеть о ее смерти, за что корил себя неимоверно.
Отец был рад его увидеть, даже приподнял голову с кровати и заморгал мокрыми глазами. Константин просидел в первый день у него около двух или трех часов. Он не решался с ним заговорить, он не знал, с чего начать, а потом все само собой случилось, но он говорил о себе. Рассказывал отцу, где побывал, что узнал. Возможно, он так хотел вызвать у него желание жить, возможно, он старался оправдать свое долгое отсутствие. Они слишком отдалились друг от друга, он не видел в глазах отца какое-то понимание.
Конечно же, он первым делом позвал доктора и долго с ним беседовал, но доктор сказал лишь, что проблемы не в физическом состоянии, а в моральном. Константину этого было не понять. Организм - это явление физическое. Как может на него так влиять состояние моральное? Он посчитал врача не очень хорошим, а потому отправился в Петербург, чтобы найти другого, более качественного. Разговорившись с одним из аптекарей, он узнал адрес хорошего врача и поспешил к нему. Лахтин, кажется, была его фамилия, но и это было не столь важно. Константин с пониманием дела описал симптомы и причины болезни отца, но получил лишь подтверждение, да какие-то размытые советы, вроде приглашения священника.
Разочаровался он в Петербурге. Он читал в газетах, что Петербург - светоч знаний, что это столица великой Империи, но здесь даже врачи верят в Бога. Что-то не складывалось у него в голове.
Оказалось, что у отца много знакомых и друзей в Петербурге, и в одной из канцелярий он познакомился с таким товарищем. Они служили вместе, и он даже был на свадьбе родителей. Константин принял соболезнования о смерти матушки довольно сухо, но в виде подарка еще получил приглашение на обед. Ехать туда он не имел особого желания, но грубо отказывать не хотел.
Оказалось, что у Евстигнея Андреевича было три дочери, коих он никак не может выдать замуж, что удивительно - они были миловидны на лицо, а что еще нужно от женщины? К сожалению, они были слишком умны для своих лет, а мужчины этого не любили. Что же до Константина, то ему не было до этого дела. Впрочем, одна из дочерей смогла его заинтересовать, рассказав об открытии нового журнала, который обещает быть весьма полезным и интересным. Каждый сам для себя открывает тайну слов, а потому она могла и не вкладывать в них особого смысла, но он услышал что-то загадочное. Может быть, виной тому скорое вмешательство ее отца, попросившего оставить эту тему и не рассуждать о всяких "журнальчиках". Еще больший интерес подогревался тем фактом, что туда можно попасть лишь по приглашениям.
Конечно же, любопытному и оголодавшему по чему-то новому Константину безумно хотелось туда попасть. И он попал. Ирина Евстигнеевна, та самая дочь, имела на руках пригласительные на двоих, и ей непременно нужно было туда попасть, но одну ее папенька не отпускал, а Константин оказался прекрасным предлогом.
Он рассказал своему отцу, что собирается покинуть его еще на один вечер, но в ответ увидел даже слабую улыбку. Он пообещал, что долго там не задержится.
Ирина попросила прощения за то, что так нагло им воспользовалась, но дело было еще в том, что на том самом вечере должен был быть ее возлюбленный, но сам он не решался пойти к ее отцу пока. И снова разочарование. Он надеялся, что она не такая пустая, что она все ради знаний, а не ради любви. Увы.
Они не вошли туда вместе, дабы не получить пересуды. Ее встретил кавалер, а Константин удалился в дальний угол, чтобы понаблюдать за людьми со стороны. Это презабавное занятие.

+1

3

Открытие нового журнала - это всегда событие. А в России это почти всегда событие политическое. Анатолий  Петрович это прекрасно понимал, и никогда не пропускал тех событий, которые он считал важным для государевой службы. Он уже успел собрать сведения о новом издании. По сути этот журнальчик, выпускаемый дамами, сочувствующими народному движению, госпожой Антониной Сабашниковой под редакцией Анны Евреиновой, после закрытия "Отечественных записок" стал приютом, а по сути, рассадником "народного" движения. И дало еще один повод Любавину строже присмотреться к господину Михайловскому. Он прекрасно понимал, кто туда придет, и что ожидать от сего собрания...  Он знал, кого примерно он может там встретить, и не обольщался. Там будет вся творческая интеллигенция, и весь свет, жадный до сплетен. И он очень сомневался, стоит ли соблазнять этим дочь и молодую супругу, ну да была не была, он явился с дамами.
Настенька очень обрадовалась, в последнее время ее нечасто баловали светскими раутами, ибо ее батюшка был часто занят по службе.

- Ну-ну, - ответил Анатолий Петрович, когда она попыталась поцеловать отца в щеку, когда он вручил ей пригласительный билет. - Приоденься тогда как следует, там будет весь свет Петербурга. Тебе полезно будет послушать там ученых людей и завести знакомства. Только держись возле меня, и не верь всему, что будут тебе там говорить.

Через своих агентов он добыл пригласительный билет, и явился среди толпы приглашенных, нарядно одетый,  ничем не отличаясь от всей этой светской толпы. Он явился как один из гостей, много говорил о литературе, о модных течениях, о новых современных авторах... Сам старался не говорить лишнего, а ведь вольнодумцев и любителей новомодных иностранных идей в сей блестящей толпе было немало...

Был жаркий июльский день, и Анатолию Петровичу было неуютно в его сюртуке среди этой толпы. Тут он заметил интересного молодого человека, стоящего в стороне. Где-то он его видел, или он ошибается? Любавин решил заговорить с ним, и начать светскую беседу:

- Мое почтение, милостивый государь. Здесь немного скучно, не правда ли? - почему он в стороне? Скучает или наблюдает? С какой целью?

+2

4

Открытие нового журнала в северной столице явление одновременно и культурное, и светское. Это место где свет встречается с богемным полусветом. Важные министерские чиновники и модные журналисты, супруги генералов и оперные примадонны, меценаты-фабриканты и художники, эмансипированные дамы и знамениты столичные адвокаты.
Ненавязчивое легкое амброво-фруктовое благоухание светских дам переплелось с томными нотами жасмина и ванили брокаровских духов красавиц полусвета. Огромные до пола арочные окна были полуоткрыты и июльский вечерний ветерок выносил на середину зала воздушные кипенно-белые кисейные шторы, покачивал хрустальные подвески люстр. Модное электричество заливало призрачно-холодным светом обнаженные женские плечи, белые и черные кружева отделок вечерних платьев, рассыпалось искрами в бриллиантовых сережках.
Над всем этим блеском богиней Астартой царила хозяйка вечера Антонина Васильевна Сабашникова, красавица с фиалковыми глазами и ленивой грацией крупного и все же по-своему изящного тела.
Для ротмистра Департамента особого отдела полиции Зурова посещение вечера имело двойной интерес: во-первых, своих филёров на светское мероприятие не пошлешь. Умные и расторопные выходцы из солдат выше унтер-офицера не поднимались и в светские салоны были не вхожи. Так что приходилось на такие интеллектуальные собрания отправляться самому. Присутствие либеральных писателей и журналистов могло быть информативным.
Во-вторых, и вечер, посвященный открытию журнала, мог быть интересен сам по себе. Как говорят англичане: влиятельного отца вы себе выбрать не можете, но вот влиятельного тестя… Во всяком случае светские мероприятия известный лоск придают и завязыванию полезных знакомств способствуют. Зуров потратил немало времени завязывая перед зеркалом широкий шелковый галстук «аскот», белый с тисненным матовым рисунком в контраст черному сюртуку и в тон белому жилету. Понимаю Бо Браммела – заметил последний раз взглянув на себя в зеркало ротмистр- Потратить два часа на завязывание галстука и иметь вид будто тебе это ничего не стоило, это верх элегантности.
Зуров взял с подноса обносившего гостей лакея бокал с лимонадом, было несмотря на открытые окна немного душно.
Справа от задрапированной ниши солировал женский голос:
- А я говорю: нет, я Аркадий Анатольевич с мужчинами по улицам не прогуливаюсь. А он: а мы извозчика возьмем. А я: Я домой к холостым мужчинам не езжу. А он: Какой же я холостой? У меня жена в Евпатории. Ну и что я могла возразить?
Ротмистр усмехнулся.
- Мое почтение, милостивый государь. Здесь немного скучно, не правда ли?
Павел обернулся и взгляд его вспыхнул. Анатолий Петрович был импозантен. Парадный штатский костюм был ему к лицу. Принадлежность к старинному русскому дворянству не спрячешь и под косовороткой, не то что под сюртуком.
-Ваше Превосходительство! Анатолий Петрович! - в полголоса воскликнул Зуров склоняя голову – Что значит переодеться в штатское! Даже вы не узнали. Скучно ли здесь?  Пожалуй, нет. Но мне, провинциалу, да ещё степняку журналистика как-то не близка. Мне скорей поэзия ближе. Особенно если она хорошо на песню ложится.

Отредактировано Павел Зуров (2015-11-11 19:24:44)

+2

5

-Ваше Превосходительство! Анатолий Петрович!– Что значит переодеться в штатское! Даже вы не узнали. Скучно ли здесь?  Пожалуй, нет. Но мне, провинциалу, да ещё степняку журналистика как-то не близка. Мне скорей поэзия ближе. Особенно если она хорошо на песню ложится.
Любавин тоже был поклонником классической поэзии. И он понимал Зурова, сам цитировал, если считал к месту, хорошие строки. Их занятие вовсе не располагало к поэзии, нервы, кровь, грязь человеческая, шпионство, покушения... Т.е. все самое низменное, что может предложить природа человеческая. И нервы как струна каждый раз... Все же борьба  народниками забирает много здоровья и нервов. И какие-то годы жизни. А иногда и саму жизнь. Агенты порой гибнут от пуль смутьянов, а иногда и от бомбистов... И здесь, среди этого культурного собрания, были те, кто вдохновлял своими идеями, своим пером, на те страшные деяния, с которыми приходилось бороться Департаменту полиции. Слово - самое мощное оружие, им можно как поднять к Богу, так и толкнуть на такое, после чего никакое покаяние не поможет...
- Да, я, - весело ответил Анатолий Петрович. - Да уж, вас признать сложно в таком обличье. Но нам с вами сейчас и не нужно, чтоб нас признавали. - он тоже говорил тихо, среди либералов здесь могли быть те, кто знал их в лицо, и тогда не исключены неприятные инциденты. Госпожа Сабашникова была хороша, и пленяла всех своей фигурой и глазами, превращая вечер в светский прием, но Любавин, как всегда, сохранял холодную голову и не поддавался ничьему очарованию. Хватит с него покойной жены и нынешней супруги, которая, разумеется, вся окунулась в светский водоворот, ну прямо Тургеневская Варвара Павловна Лаврецкая. Он лишь надеялся, что избежит участи Федора Ивановича Лаврецкого, хотя это было бы законной платой за мужскую слабость, за то, что женился на этой молодой сирене... Он поморщился, глядя на супругу. Дочь, похоже, тоже не теряется. Пора бы подыскивать ей жениха...
- Уже услышали что-нибудь интересное? - спросил он ротмистра.

+2

6

Не ожидал он, что привлечет чье-либо внимание. Женщины, по своему обыкновению, старались обратить на себя внимание тех кавалеров, что были самом центре, что шутили, смеялись, или даже общались с хозяевами мероприятия. Однако Константин пришел сюда не заводить новых знакомств, а узнать, чем тешит себя сегодня русское дворянство, а уж потом думать, нужны ему эти люди или нет, как бы жестоко это ни звучало. И все же он не остался незамеченным.
- Мое почтение, милостивый государь. Здесь немного скучно, не правда ли?
Он наблюдал за всеми людьми, стараясь зацепиться хоть за кого-то интересного.  Вопрос, который задавал этот господин был ничем иным, как провокацией. Константин это быстро понял, потому что ничего еще не началось, а он говорил о скуке. Только вот, чего хотел он? Кем он был? Первое, о чем подумал Константин, так это о том, что он из конкурирующего издания. Посудите сами - он в самом начале мероприятия быстренько сеет сомнения в гостях. Казалось бы, такой безобидный вопрос, к тому же он не говорит напрямую, позволяя собеседнику сделать свой собственный вывод. Как интересно. Какие варианты ответа могли быть у Константина? Он мог бы сказать, что ему безумно интересно, но: во-первых, это было бы ложью, граничащей с лестью к организаторам, и тогда попал бы он в список тех, с кем этот господин сегодня общаться не будет, или еще хуже - людей, которые могут помешать какому-то плану; во-вторых, он мог показаться, по меньшей мере, глупым человеком, который ничего не понимает и любое скопище людей - это что-то хорошее, и это что-то непременно надо похвалить. С другой стороны, он мог бы сказать, что, действительно, скучно, но тогда логичным было бы развернуться и уйти. Что же было бы, если бы этот почтенный господин ради того сюда и пришел, чтобы прогнать людей, при том, сделав так, что это его собственное решение.
Какая поистине могла быть тонкая манипуляция, что не могло не зажечь интереса Константина, впрочем, он, бывало, часто ошибался, когда наделял собеседников большим умом, чем он есть на самом деле.
Итак, что же выберет его собеседник? Перед Константином открылся весьма жизнерадостный молодой человек, который не выбрал тот вариант, какой нравился Константину, что его опечалило.
Он выбрал бы третий путь, задав вопрос в ответ. Возможно,господину  показалось бы  это невоспитанным и некрасивым, но это был единственный верный, по его мнению выход. Он непременно бы спросил у Анатолия Петровича (судя по тому, как к нему обратился молодой человек), зачем же он сам здесь, если ему так скучно. Зато Константину стало интересно за ними понаблюдать, чем же закончится столкновение того, кому интересно, и того, которому скучно. Взаимной лестью? Ссорой? Сам он к ним не подойдет, так как не знаком с ними, да и эксперимент провалится.

+1

7

-Уже услышали что ни будь интересное?
-Услышал ли я интересное? Весьма интересные вещи: представьте себе, говорят яркие цвета в дамских платьях уступят в этом году цветам более нейтральным и глухим. Слава богу, этого пока не произошло- Зуров кивнул в сторону дамского общества, подобному стайке порхающих разноцветных летних бабочек, окутанных прозрачными облачками легкого газа усыпанного по моде этого сезона золотистыми блестками – ещё говорят о том, что дамские юбки стали короче, так что открывают взору не только ботинок, но и часть чулка. Это осуждают, но я приветствую. Дерзость всегда уместна, если она элегантна.
В светском салоне отнюдь не хотелось думать о службе, инакомыслии и революционерах народниках. Зуров считал, что, сняв мундир, хорошо бы вместе с ним забыть о всех заботах нелегкой и хлопотной службы, подобно тому, как женщина, снимая юбку на любовном свидании снимает вместе с ней и скромность, затем надевает стыдливость вместе с юбкой. Однако, журнал будет явно носить либеральный характер, так что прислушиваться и анализировать все-таки нужно.
-Что касается суждений собравшихся здесь литераторов и журналистов- Зуров поставил пустой бокал на мельхиоровый поднос- то они никогда не говорят то что думают и никогда не думают то, что говорят. Насколько я могу судить, публика здесь в основном либеральная. Если революционер кричит: дайте реформы, а не то я брошу бомбу, то либералы кричат: дайте реформы, не то они бросят бомбу. Собственно, дерзость должна быть элегантна, как укороченная дамская юбка, иначе она просто вульгарна. На мой непросвещенный вкус, либеральной прессе не всегда удается выдержать баланс между изящной дерзостью и вульгарностью. Для них не важно, будет ли это хорошо, важно чтобы это появилось в журнале в четверг.

+2

8

Любавин терпеливо выслушал фразу насчет моды. А насчет либеральности кивнул. Эти лицемеры и правда боятся говорить то, что есть. Во многом это благодаря политике Государя и его лучших советников, а конкретно господина Победоносцева, который в своем консерватизме доходил до крайностей. И запрещал даже то, что не несло прямой угрозы самодержавию. Впрочем, так было всегда и везде, никогда никто не говорит то, что думает. Это мир, в котором им приходилось вращаться с Зуровым. Даже на светское мероприятие идешь, как на войну.
  Если революционер кричит: дайте реформы, а не то я брошу бомбу, то либералы кричат: дайте реформы, не то они бросят бомбу.
  Каламбур повеселил Анатолия Петровича. Тем не менее он сказал:
  - И в том и в другом случае эти бомбы опасны. Если первые они теперь боятся бросать как при прежнем Государе, то им остались только вторые. И они тоже способны наделать дел. - это он он сказал очень тихо, воспользовавшись моментом, когда никого рядом с ними не было и их не могли слышать. - И вдвойне неприятно, что эти вульгарные дерзости имеют влияние на многие незрелые умы. Продолжайте наблюдение. Обратите внимание на лица и речи. Тут может быть много либеральной интеллигенции, и кажется, я здесь видел г-на Михайловского. И слова могут иметь двойной смысл.
   Он как никто понимал значение прессы как информационного оружия, и был крайне осторожен на таких собраниях. Открывшийся журнал может наделать большого шороху в обществе. А это было нежелательно. Идеи, высказанные через печать, опасное оружие. После них можно ждать и других бомб. При случае господин Победоносцев обязательно закроет эту лавочку. Будет зависеть от их материалов.
   Тот второй тип ему не ответил, и это тоже его насторожило. Просто ли он наблюдает, или шпионит? Он обернулся к Зурову:
   - Можете понаблюдать за действиями вон того господина недалеко от нас? - он указал на Константина. - Он мне ответил, и очень странно держится в стороне. Вы встречали его раньше?

0

9

Подписчик в радости великой
Бросался с жадностью на том
Плохих стихов и прозы дикой,
И сердце ликовало в нем.

Некрасов.

   Радость великая, от врученного папенькой приглашения, мешалась в душе юной барышни Анастасии с тревогой немалою — а ну как не поспеет она в срок привесть себя в вид надлежащий, а ну как еще что приключится нехорошее? И ведь давненько не выезжала Настенька никуда, а вдруг и разучилась она держаться, как положено, да плясать в такт?! Ужаснувшись подобному предположению, проплясала юная барышня по зале три круга и осталась чрезвычайно довольна собою — нет, по-прежнему хороша она и легки ея ножки. И все равно ей, что не будет на приеме никаких танцев.

   Над прическою много думать не приходилось — Аннушка прекрасно умела справляться с густыми локонами барышни Любавиной. Недаром же Настенька посылала ее обучаться к самолучшему столичному цирюльнику. А мачехе барышня Аннушку не даст, пущай ее волосенками тот тощий хлыщ занимается. И вроде как советовали его да расхваливали много, а все одно — не нравилось Настеньке, как он с волосами управлялся. Да и в клиентках его все больше купчихи всякие значились, а сие — самоверный знак, что в последних модах он ничегошеньки не смыслит. Чай, купчихам и кринолины пойдут, каковые из столичных мод вышли еще когда Настеньке и трех годочков не было. Матушкины девичьи платья вона в чехлах да сундуках хранились, оне-с — все в кринолинах. И нянюшка Аграфена все говаривала, что маменька в них диво до чего хороша была. Оно может и верно, да только моды на месте не стоят, и нонче в кринолине показаться — хуже, чем в сарафане, оный-то на машкерад можно.

   Вот о нарядах, кстати. Вся извелася барышня Анастасия, наряд подходящий выбираючи. Тут ведь и блеснуть надо и в чрезмерную вульгарность не скатиться. Тяжелее всего оказалось сделать выбор окончательный. Тут ведь и блонды, цвета слоновой кости, да на атласном чехле, бирюзового колеру. И платье поскромнее, фисташкового крепдышину, да к нему шалья китайская белая, цветами диковинными шитая столь искусно, что сияют сии цветы что на одну сторону, что на другую. Но остановилась все же барышня на атласе, двух оттенков синего, с белым креп-жоржетом*. Розанами лазоревыми шитое, что из тончайшего шелку собраны были преискусно, где россыпью, а где - цельными букетами. И таковые же цветы локоны ея светлые украсили. И на веере с накладками кости слоновой вышиты были такие же розаны. Ай и хороша показалась барышня Анастасия из своих покоев в час назначенный. Шалькою кружевною плечики алавастровые закутала, в перчаточки ажурные ручки белые спрятала, да лишь коротко и насмешливо на мачеху ненавистную глянула. У той и ныне чувства меры не достало. И все пестро, и заголилась она-с сверх всякоя меры. Да и пущай срамится. А папенька и не видит, и не пристыдит. 

***

   На приеме барышня Любавина оченно скоро заскучала, однако же виду не показала. Папенькины разговоры навевали сон — само собою разумеется, что и сюда он явился по работе более.  Пальчики Анастасии с ловкостью великою выделывали веером фигуры замысловатыя, однако ж до поры никто интересный на них не попадался. То ли не разучил тот незнакомый, но весьма приятственного вида господин их, толь смутился грозным видом папеньки, подле коего Настенька, на диво послушная нынче, покуда обреталась.

   К великому счастью, на прием сей, хоть и с опозданием, явилась Сонечка Заславская, подруженька любимая, в прошлом годе выскочившая взамуж весьма успешно. Она-то и увлекла Настеньку прочь от любимого папеньки с его разговорами скучно-важными. Она-то повздыхала да повосторгалась и нарядом Настенькином, и личиком ея нежным. И в разговор увлекательный, со стихоплетами да прочими писаками, вовлекла. Впрочем и эта беседа скоро прискучила блестящей да начитанной барышне — дискуса стихоплеты и писаки не желали, но токмо восхищения трепетного, каковое выражать единственная дочка Анатолия Петровича умела весьма искусно, но что угодно может приесться, рано или поздно. Народные поэты — скорее рано. Про коров, кобыл, да березки можно разочек послушать. Но не битый час кряду, нет уж, увольте. И сославшись на духоту, да необходимость проветриться, отправилась изящная барышня фланировать по зале, краешком ушка аккуратного прислушиваясь к обрывкам бесед, но не находя до поры интересной для себя.

   А вот сие лицо, что с папенькой беседует, имея при том вид скучающе-небрежный, Настеньке вовсе и не знакомо. Веер тихонько щелкает в точеных ручках и взгляд трагической дикой лани устремляется в очи... с такового расстояния цвет точно и не определить, но всяко ж красивый, у блестящих кавалеров другому и быть не положено. Трепещущие ресницы опускаются стыдливо. Что ж, ежели кавалер сей сообразителен и догадлив, то и сам подойдет к барышне Любавиной. Приемы такого рода допускают некоторые вольности в обчении, тут же и дамы полусвета обретаются, словно бы сошедшие со страниц свежего выпуска "Вестника моды." Их наряды Настенька разглядывает искоса, отмечая детали, каковые приличной барышне можно будет себе позволить не ранее, чем недели через две, а то и через месяц. Губки чуть капризно надуваются — кавалер не спешит, все беседует об чем-то с папенькой. Впрочем у Анатолия Петровича дивная способность цеплять окружающих на длинные да поучительные беседы. Хотя нет. Сие монологом называется. Нравоучительного характеру. Настенька на собственной персоне испытала их, да неоднократно. А потому лениво повела веером и набралась терпения.


*

Собственно наряд Настеньки — тот, что справа. Возможно слева — наряд мачехи. Хотя тут шлейф, больше подходящий  для балов и театров. **
http://sa.uploads.ru/t/4opV0.jpg
** Примечание к примечанию: Думала сперва размещать наряды в подписи, но сие не очень удобно. А так -— получается неплохая визуализация-иллюстрация поста да эпизода. Надеюсь, кокетливой юной барышне сие своевольство простительно.

Отредактировано Анастасия Любавина (2016-09-14 22:16:32)

+3


Вы здесь » Дворянская жизнь » Санкт Петербург » "Северный вестник"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC