Вверх страницы
Вниз страницы

Дворянская жизнь

Объявление

НОВОСТИ
СПИСОК НОВОСТЕЙ
Дворянская жизнь в Российской империи 1885-1886г.
.
ССЫЛКИ

список ссылок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » Москва 1918 » Глава 1. А за окном шёл снег и рота красноармейцев (с)


Глава 1. А за окном шёл снег и рота красноармейцев (с)

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s1.uploads.ru/uPpH9.jpg

7 января 1918 года. Кремль. И это начало.

+1

2

- Я вас понял, товарищ Дзержинский. Разрешите идти?
  - Ступайте, товарищ Ростоцкий.
  Я покидаю кабинет Феликса Эдмундовича, поправляю свитер, застёгиваю чёрную, изрядно облезлую тужурку, спускаюсь по лестнице вниз. Чёткие указания - я могу использовать любые, Феликс Эдмундович даже выделил это слово, средства. Но сделать нашу Первопрестольную безопасной. Именно безопасной. Помимо всякой контры, что затаилась и ждёт, пока белые дойдут до Москвы, дел хватает. И приоритеты сегодня поменялись. Насчёт контрреволюционных элементов, это можно отложить под сукно. А вот когда бандиты, осевшие в Москве, высаживают из автомобиля самого Ленина...
  Дзержинский сегодня бушевал у себя в кабинете. "Куда смотрит ваша милиция". Мои робкие оправдания, что не хватает людей, вызвали только новый шквал эмоций. "Вы хотите сказать, что..." и так далее. Я умолчу о том, что он там орал на меня. Всё это закончилось тем, что я получил "чрезвычайного уполномоченного", и что теперь головой отвечаю. "Что хотите, то и делайте, но чтобы"...
  Шинель. Хотя бы старую и без погон. Чтобы одел и было тепло. Тужурка греет плохо. И фуражка. Совсем не греет. Опускаю голову вниз, так и прохожу до ворот Кремля. Увидев меня, шофёр выскакивает из машины, начинает крутить стартер. Я сажусь на пассажирское сидение, всё ещё ёжась от холода, открываю портсигар. Девять папирос. Осталось девять. Редкость в нынешнее время - папиросы, спекулянты их где то добывают. Конечно, я знаю, где. Сколько таких мы поставили к стенке, но свято место пусто не бывает. Появляются новые. Мы пытались проводить облавы, но тщетно. А теперь нужна основательная облава. И искать надо на сей раз не тех, кто втихую продаёт сахар, хлеб, муку или масло. А как их искать...
  - Поезжай в архив.
  Просмотрю дела. Буду искать прежде всего людей. Мне нужны люди. Умные, думающие, а не те, кто может просто наставить наган или винтовку. Таких я хоть сейчас наберу хоть полк. Не всех отправили ещё на фронт бить белых. А вот людей, знающих, что такое сыск, не хватает. Они служили при царском режиме, они враги Революции, и лишь сегодняшние "чрезвычайные полномочия" развязали мне руки. "Делайте что хотите".
  Мы едем. Людей немного. Женщина, укутанная шалью, везёт за собой санки с дровами. В Москве дефицит даже с дровами. Жгут старую мебель. Топят свои дома. А кто то умирает от холода, среди голых стен, глядя на печку, покрытую инеем. Всё это называется "разрухой". И, как ни странно, есть надежда на скорую лучшую жизнь.
  Вспомнилось, как ещё совсем недавно на меня навели оружие со словами "молись своей Революции". Осечка. Я выхватил свой наган, выстрелил, и, уже стоя над умирающим, ответил "Революции не молятся. В неё верят".
  Вот и архив. Показываю бумаги, часовой пропускает меня, я прохожу внутрь, ещё раз предъявляю бумагу, и начинаю просматривать папки. Пожалуй, то, что нужно. Человек в годах, с большим опытом, служил в сыске, много наших попрятал в своё время. И не расстрелян. Забираю папку, спускаюсь, мы едем уже ко мне. В мой кабинет. Там уже сажусь, выписываю ордер, подзываю к себе караульного.
  - Этого человека доставить ко мне. Немедленно. Выполнять!

+2

3

Этот январь был, пожалуй, одним из самых мрачных в жизни Анатолия Петровича. Правда, насколько, он еще не знал, но мысли его были мрачны. Лучшие годы потратить на борьбу с этими мракобесами, которые во времена монархии, сколько он помнил, ему было всего 11 лет, когда убили Царя Александра Второго, не давали покоя России. Тогда он поклялся Господу и себе, что будет бороться с этой заразой до конца. Поэтому он был рад служить в Департаменте полиции, и с 1905 года возглавил отдел А в Третьем делопроизводстве. Он и его люди всякое видели, и теракты, и убийства государственных деятелей, и листовки, старшие, кто служил при Александре Третьем, расказывали немало о своей борьбе с организацией Народная воля. Он видел первую революцию 1905 года, создание Государственной Думы, видел реформы Столыпина и попытки спасти погибающий режим, денежные реформы Витте... Казалось бы, надо беречь этих людей, не игноритровать ситуацию в стране, требования народа, вышедшего с мирной демонстрацией в то январское воскресенье, названное Кровавым, не убивать Распутина, при всех его грехах... Впрочем, уже трагедия на Ходынском поле в день коронования последнего Царя, было уже предзнаменованием.
       Он видел несколько реорганизаций Отдела. Но эти бюрократические проволочки, заигрывание с провокаторами и секретными сотрудниками в конечном итоге привели к тому, что теперь он никто, изгой, вне закона, теперь эти люди, взявшие власть у слабой прежней власти (нельзя было Николаю отрекаться, по мнению Любавина, но этот Царь, увы, был прекрасным семьянином и хорошим христианином, но слабым государем, и уступил тогда, когда нужно было бороться) теперь чувствуют себя хозяевами жизни и топчут своими сапогами дорогой мрамор того, что осталось от особняков и дворцов. И теперь указывают ему и тем, кто служил прежнему режиму, как жить... И это мягко сказано.
Это было ужасно. Те, кого они вчера сажали и допрашивали, теперь расстреливают и сажают его знакомых, звучат новые слова вроде "контра", везде голод, разруха, просто кошмар что творится в армии... Страна расчленена и обескровлена, и что будет завтра, одному Богу ведомо...
      Любавин, когда объявили о свержении Временного правительства и побеге Керенского, понял, что ему самому хорошо бы уехать из страны. Пока он уехал из очумевшего Петрограда в Москву, надеясь, что здесь будет поспокойнее. Он снял небольшую квартирку на окраине, старался экономить как мог, все же дефицит. И все равно, как ни топи буржуйку, не копи на черный день, пришли новые потери. Жена, Натали, умерла от воспаления легких, а детей Любавины не имели. И сам он был болен, нехватка тепла и нормальной пищи сказывались. Его дом, где он жил в Петрограде, захватила пьяная матросня, разграбили там все что можно, и он был рад, что снял эту квартирку в Москве, и перевез туда то что смог сохранить.
Он уже хотел договориться с одним знакомым, он поможет покинуть эту забытую Богом страну, но его планам не суждено было сбыться.
Он сидел в кресле у печки-буржуйки, стараясь согреться, и читал "Бесов" Достоевского, прислушиваясь к шуму сапог и голосам красноармейцев, нестройными голосами певших какой-то странный для его ушей марш, когда услышал шум мотора машины. Сердце у него упало. Он встал и выглянул в окно. Это за ним. На допрос, в подвалы Лубянки, там теперь, кажется, новая резиденция новой тайной полиции, которую завели себе большевики? Что ж, идите. У меня нет ничего порочащего, думал он. Все что могло вас заинтересовать, вы и так взяли в наших архивах, а остальное я сжег.
  - Чем могу служить, господа? - спросил он с достоинством, когда они явились. С достоинством же сел в машину, готовый ко всему. И когда его ввели в кабинет их начальника, не терял его.
    - Должен вам сказать, вы зря теряете время. - сказал он, полагая, что это допрос. - Ни с какой контрой или с белыми я не связан. Это - дабы предупредить дальнейшие вопросы.
     Он не мог даже предположить, какой оборот может обрести этот разговор, и что вырвали его из его квартирки совсем с иной целью. Как опытный человек в этих делах, сам проведший не один допрос, он уже предвидел каждый шаг и был готов молчать и держаться до конца. Он старался не смотреть на портреты нового руководства на стене. Этих людей он помнил как политических преступников, не раз бывавших в ссылке и в тюрьме. В его глазах Ленин и его соратники - просто захватившие власть преступники, он даже их досье помнил, а теперь эти люди его допрашивают, как он когда-то их.
   Надо сказать, еще когда его везли по улицам города, он заметил, что везут его в другое место. И что форма у тех, кто его вез, отличалась от одежды тех чекистов, которые пришли в свое время за его знакомыми. Наблюдательность он еще не потерял. Но, поскольку он не мог в самом дурном сне подумать о том, что им может заинтересоваться МУУР, а тем более, как увидим ниже, делать какие-то предположения, он держался выбранной линии поведения. Что еще можно было думать? Что еще, кроме расправы, можно ожидать от них, именно от них, потомков тех, кто, простите, служил ему и ему подобным?... Это было настолько немыслимо, что ему даже в голову не приходили другие варианты...

Отредактировано Анатолий Любавин (2016-11-21 00:19:47)

0


Вы здесь » Дворянская жизнь » Москва 1918 » Глава 1. А за окном шёл снег и рота красноармейцев (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC